15 июня – EgyptHome.org. Долгое время историки полагали, что традиционная семейная ячейка у древних египтян мало чем отличалась от современных: супруги создают отдельное хозяйство, воспитывают детей, а затем те, повзрослев, улучают шанс завести собственную семью и покидают родительский дом. Однако новейшие исследования кандидата наук Штеффи ван Гомпель показывают, что в реальности устройство египетских семей было иным — скорее клановым, чем нуклеарным.
При анализе брачных контрактов состоятельных египтян выясняется, что супружеские договоры содержали подробные условия: кто вносит в общее имущество какую сумму, каковы доли супругов и что произойдёт с накоплениями при возможном разводе. На основании этих договоров ранее делали выводы о высоком статусе египетских женщин, ведь они могли владеть личным имуществом — право, недоступное, например, в Древней Греции. Именно поэтому в современной культуре их часто представляют как неких «продвинутых» и «независимых».
Однако ван Гомпель утверждает, что юридическое право владеть собственностью не делало египетских женщин полноправными хозяйками и равными партнёрами. Чтобы понять их реальный социальный статус, необходимо рассмотреть всю структуру семейного устройства, включая принципы наследования и формирования домашних хозяйств. Эти аспекты отчётливо отражены в самих брачных контрактах, над переводом и толкованием которых исследовательница работала, применяя методы классической египтологии и исторической демографии.
В результате комплексного изучения исторических источников оказалось, что после создания брака далеко не все дети покидали дом родителей. Из всех поколений лишь один наследник — предпочтительно старший сын — продолжал жить под одной крышей с отцом и матерью, ведя семейный быт и распоряжаясь имуществом вместе с супругой. Таким образом, в одном доме могли уживаться три поколения, а центр принятия решений и контроля над собственностью оставался в руках этого «главного сына». Отсюда и формировалась жёсткая иерархия мужчин, контролировавших брачные союзы своих детей и управлением семейными активами даже после оформления контрактов.
Ван Гомпель подчёркивает, что такая система фактически представляла собой «патриархат патриархатов»: власть сконцентрировалась у группы старших мужчин, а права младших сыновей, не выбранных для продолжения рода, а тем более дочерей, зависели от их покровителя — «старшего сына». При этом соперничество чаще возникало между ним и его братьями, чем между мужчинами и женщинами, что в некоторой степени сглаживало гендерное неравенство. В отсутствие старшего сына семьи нередко выбирали в качестве преемницы дочь, нежели уступали дом и имущество племяннику. Благодаря этому женщины получали некоторую свободу манёвра и определённые права — но называть их равноправными наследницами в феминистском понимании картины не отражает.
Именно вынужденное выделение одного ребёнка в качестве продолжателя клана создавало внутри семей разлом: его статус резко отличался от положения остальных, что могло оказывать как ограничивающее, так и в каком-то смысле освобождающее действие на других членов — в том числе на женщин. В конечном счёте, «прогрессивность» статуса египетских женщин заключалась не в полном равенстве с мужчинами, а в том, что они входили в более широкой матриархально-патриархальной системе, где сохранялось место и для их социальных прав, пусть и в рамках жёсткой семейной иерархии.
Авторизация
